«Управлять ситуацией невозможно, и это понимание даёт свободу»: интервью с неопоп-певицей Крыли

Анастасия Крылова выступает в амплуа дерзкой поп-дивы Крыли и сочиняет колкие тексты, словно бы созданные, чтобы расходиться на мемы про современную городскую жизнь. Журнал «Нож» поговорил с певицей про современный girl power, самоиронию и якутский культурный ренессанс в преддверии ее выступлений на фестивале VK Fest: 4 июля в Санкт-Петербурге, 18 июля — в Москве.

Если сравнить ваши ранние и поздние песни, заметна характерная для современного артиста траектория. Сначала это был более лирический, девичий поп с «тёмной» интонацией итало-диско — скорее новая искренность, чем постирония. Потом тональность изменилась: стало больше сильного образа, мемности, персонажности и вместе с тем отстраненности. Вы сами чувствуете этот перелом? Это был сознательный продюсерский ход — или момент, когда вы наконец нашли интонацию, в которой вам стало свободнее?

Этот перелом был очень явным, я его проживала почти год. Не стало моей мамы, спустя несколько месяцев я ушла из журналистики, вернулась в Петербург из Москвы. Горевала, собирала себя по кусочкам, искала новые смыслы, потому что старые оказались не моими. Всё рухнуло, я поняла, что жизнь очень сурова, но в то же время абсолютно прекрасна, если стать свободным в выборе. И выбрала веселиться и получать удовольствие — несмотря ни на что. Так, наверное, и родилась новая интонация.

Вы испытали кайф от того, что в новом образе стало можно говорить то, что думаешь?

Я об этом не задумывалась, всё стало происходить само собой. Новое состояние — новые тексты. Мне очень нравится эта энергия, иногда даже взвизгиваю от восторга, когда фристайлом приходит красивая колкая фраза.

Можно ли сказать, что ранняя Крыли хотела быть понятой, а нынешняя Крыли хочет управлять ситуацией?

Про раннюю верно. Нынешняя Крыли понимает, что управлять ситуацией невозможно, и это понимание даёт свободу.

Есть ощущение, что современная поп-песня должна быть не столько исповедью, сколько позой, мемом, репликой, которую слушатель может присвоить. Вы пишете уже с пониманием, что песня должна работать как социальный жест — как что-то, что аудитория «утащит» в нарезку, в рилсы, в подпись к себе? Или для вас это естественный способ мыслить и писать тексты? Насколько, как вам кажется, вы принадлежите своему времени?

Стараюсь вообще не думать о судьбе песни — её потенциале, мемности, чартах и так далее. Меня эти мысли парализуют, а творчество уходит. О своем положении и актуальности тоже избегаю рассуждений, ведь это может определить только слушатель.

Вам нравится думать о себе как об артистке, проекте, бренде — или маленькой корпорации? Где для вас заканчивается «я» и начинается Крыли как медиапродукт?

Между Крыли и мной есть четкая граница, но при этом ее нет вовсе. Я всё делаю интуитивно, сиюминутно: песни, образы, видео, в этом смысле Крыли подключена всегда. В поведении же лавирую — в жизни я больше милашечка, нежели тётя сука. Надеюсь. О себе как артисте или бренде стараюсь не думать — мне кажется, это только раздувает эго.

Современный girl power — он в чем, на ваш взгляд? В праве быть сильной, смешной, сексуальной, неприятной, богатой, громкой, кринжовой, неидеальной — и не объясняться при этом?

В выборе своего ритма жизни и поддержке женщины женщиной. В моём мире женщина может быть кем угодно: хранительницей домашнего очага, карьеристкой, мамочкой, верной женой, искательницей приключений, кормилицей или поддержкой любимого мужчины, и при этом другая женщина не будет осуждать её за этот выбор.

Вам не кажется, что интернет всё ещё охотнее принимает женскую уверенность, если она подана как шутка или гипербола? Это проблема, с которой нужно что-то делать, или равный для всех способ выживания в медийной среде — превращать уязвимость в образ и стиль?

С мужчинами происходит то же самое — вспомните Артура Пирожкова или иноагента Моргенштерна. Наверное это что-то из глубокой (или не очень) психологии — человек, который относится к себе с иронией, воспринимается как более уверенный в себе. Так вижу.

Родной Айхал для вас — это место, которое нужно было преодолеть, или, наоборот, капитал, который сделал вас интереснее, своего рода источник вашей артистической дерзости? Как вам якутский культурный ренессанс — нет желания заколлаборировать с режиссерами новой якутской волны, например?

Абсолютно точно капитал, у меня была потрясающая школа сценического искусства. В местном ДК нас учили хореографии, вокалу, объясняли, как должен вести себя артист. Мы делали всё: мюзиклы, спектакли, пели военные песни, поп-песни, пели молитвы на клиросе в храме, практиковали многоголосие, танцевали западную хореографию. Самое главное — к нам не было снисхождения как к детям маленького поселка на краю страны. Во всём был характер и нерв, это очень здорово! Буду всегда благодарна нашим педагогам. Якутский культурный ренессанс прекрасен, и я с удовольствием поработала бы с местными режиссерами.

Важным героем ваших песен выступает само время. Какое оно по вашему? Как бы вы его описали?

Сложное и непонятное. Мне нравится, что люди в соцсетях стали больше говорить о проблемах, где-то эти проблемы обшучивать, это разряжает обстановку, объединяет и поддерживает.

Если представить Крыли как идеальную героиню этого времени, что она умеет такого, чему нам всем стоит поучиться?

Она легко относится к жизни.